- Сидят, смотрят! Знаете, чего они ждут? Они ждут, чтобы мы уснули, и тогда они смогут прийти и напиться. Они все хотят пить!
- Мареку, давай простыню, - Оресту наконец удалось прижать толстушку к стене, и она затихла. - Пойдем, Семенец, вам надо отдохнуть, а завтра мы поговорим спокойно обо всем, что вас беспокоит. - Ее, кажется, никто никогда не прижимал, видишь, как притихла, - Рита язвительно улыбается. - Кайф поймала дурнисинько. Или тоже в корчах упасть? Так убей меня Орест на руки, отнесет в комнату ...
- Нет, с тобой мы и сами справимся. Крестовая тебя сначала в холодный душ, а затем в чулан запрем, - Лика смеется. - Хорошо одно: наша сумасшедшая пришла сама, поэтому не надо плуганитися улицу, искать ее в темноте. Пойдем, чай Допьем.
Они спускаются по лестнице, думая каждый о своем, и тревога не отпускает их. Ни одна из них не может сказать, что же именно заставляет вздрагивать от каждого звука, но страх не отпускает, а за окном клубится туман, прижимается к стеклу, и то в том тумане есть такое, от чего хочется бежать куда глаза глядят. Но бежать некуда.
- Может, опустим занавеса? - Рита настороженно оглядывается. - Как-то так ... неприятно.
- Опустим, - Лика дергает за веревку, поднимается облако пыли, и окно закрывает шелковая завеса. - Действительно, так уютнее.
Они, чихая от пыли, опускают завесы на остальной окон.
- Это вы хорошо придумали, - Орест удовлетворено оглядывается. - Здесь, в горах, по вечерам бывает неуютно, а так - нормально.
- Что там Катя? - Лика старается не смотреть на него. - Не покусала вас с Мареком? Смотри, чтобы не пришлось прививки от бешенства делать.
- С ней-то неладно, - Орест вдруг помрачнел. - Я склоняюсь к мысли, что по приезде ее надо показать психиатру.
- Хорошая у девки шиза, - Марьян ищет глазами Алину и не находит. - Что она там несли о трупах и кровь? Хорошо, что мы ее заперли в комнате. Кто знает, что ей вздумается ночью.
- Пойдем пить чай, - Лика встал. - Такие неудобные сиденья, я аж стерпят вся.
- А девушки где? - Марьян оглядывается.
- Ты зря используешь форму множественного числа, Мареку, - понимающе улыбается Вика. - Это я тебе как филолог говорю. Где она с Наташей, сейчас придет, не беспокойся. Пойдем, действительно, пить чай.



Наталья не хочет никого видеть и слышать. Тяжелая усталость навалилась на нее, и хочется просто лечь, заползти под одеяло и спать. Шум, что его подняла Катя Семенец, отобрал у нее последние силы.
- Наташа, ты как? - Алина озабоченно щупает ее лоб. - Ты не заболела время, девушка?
- Нет, - Наталья пытается улыбнуться. - Просто устала, у меня такое бывает. Иди, Алина, а я усну.
- С тобой точно все в порядке?
- Да, - Наталья устало закрывает глаза. - Иди, он ждет тебя. Мне просто нужно поспать. Закрой, пожалуйста, занавеси на окне.
Алина идет, а Наталья погружается в полусон. Дедушка Яков то говорит ей, и Наталья не понимает языка, на котором он говорит. И тетя Циноти раскинула карты и показывает Наташе, что выпало: Башня, Смерть, Звезда.
Что ж, не все потеряно, еще есть надежда. Но почему именно они?
- Я не хочу, чтобы все они погибли, - Наталья устало стонет. - Я не знаю, что здесь происходит, и я не хочу, чтобы мои друзья погибли. Они не заслуживают такого.
- Кто чего заслуживает, не тебе судить, а судьбы людей - в руках богов. Просто иди дальше.
Голос слышен так, словно та, что говорит, стоит рядом. И?
Наталья испуганно сжимается под одеялом:
- Кто ты?
- Я - Хенхенет.
Перед глазами у Натальи мелькнула фигура в белом уборе, у женщины черные длинные волосы и густо подведенные глаза. Наташе показалось, что она уже где-то видела ее, но где? Видение исчезло, и Наташа начинает думать, что это ей приснилось. Наверное, приснилось. Вот говорят, что нельзя спать на закате, так оно и есть.Грезится всякое.
Она слезает с постели и идет умываться.